Uriah heep «July morning» — с этой песни началось моё воскресное утро и знакомство с радиопередачей «Рациональное зерно» Дмитрия Кошелева, музыкального обозревателя и арт-терапевта. В настоящее время он — автор, ведущий, продюсер и изготовитель еженедельной субботней программы, выходящей на радиостанции «Рок на БиС» под разными названиями. По субботам — Митяй Уранхай. Навсегда — корреспондент журнала «InRock».
Дима, здравствуй! Какие конкретно аспекты твоего мироощущения затрагивает классическая музыка?
При прослушивании классической музыки человек замедляется.
Я считаю, что здесь затрагивается более чувственная сфера. Сфера чувств, когда мы слушаем классическую музыку. Мы переносим свои чувства на героев этого эпического монументального произведения. Со временем, конечно, оперы стали лаконичнее, хотя существуют и современные композиторы, которые пишут трёх-четырёхчасовые мюзиклы, оперы или метал-оперы.
Чтобы насладиться и замедлиться.
Да, тут идёт замедление. И музыка независимо от продолжительности может замедлить. Пусть даже трёхминутная песня запала в душу, она уже тебя замедлила, влилась в саундтрек твоей жизни, дала подсказку в сложной жизненной ситуации. Есть арт-терапия, музыкальная терапия, где посредством прослушивания музыки терапевты помогают решать проблемы своих клиентов.
Было ли у тебя ощущение, что заново открываешь произведение искусства? Книгу, музыку, фильм, что казалось знакомым и понятным?
Сколько угодно таких произведений. Я и сейчас слушаю и нахожу новое в альбомах, которые прослушал сотни раз, например, Jethro Tull, Judas Priest. Открываются новые горизонты в казалось бы уже давно знакомых вещах, обретаются какие-то новые смыслы, инсайты.
Какую роль сказки играют в трансформации восприятия? Могут ли они служить средством переосмысления реальности?
Конечно, могут. Сказка — это, на мой взгляд, пересказ или описание события, даже если это была реальность. Изначально сказки — бытовые зарисовки из жизни. В сказках Афанасьева не было антропоморфизма, говорящих зайчиков и теремков. Эти символы появились позже. Исторические события у древнегреческих аэдов воспевались с добавлением сверхъестественных способностей героев.
Есть ещё сказкотерапия.
Да, она работает на то, чтобы через метафоры, сказочности, давать подсказки в жизненных ситуациях. Человек заходит в тупик, а подсказка где-то в сказке, в той же «Курочке Рябе». Главное — терапевту правильно направить ход мысли клиента, чтобы помочь справиться со сложной жизненной ситуацией. Если уж совсем начистоту, каждый из нас – герой сказки, каковой является его жизнь. Хочешь – делай её страшной, хочешь – волшебной. Но не стоит забывать, что к любому волшебству наш путь проходит через испытания. Порой – опасные.
Как интерпретации классики, трибьюты, каверы влияют на восприятие знакомых произведений? Когда эксперименты оправданы?
Если кавер исполнен с душой, он подталкивает вдумчивого слушателя к тому, чтобы обратиться к оригиналу. Так же хороши каверы, которые не стремятся повторить оригинал, а сделаны «как свои». Любая интерпретация — всего лишь интерпретация. Даже два оркестра могут по-разному исполнить одну и ту же партитуру, передавая настроение и чувственную сферу совсем по-разному. Исполнение даже одной программы за два вечера может отличаться друг от друга.
Как меняется восприятие музыки с годами? Какие факторы влияют? Что можно открыть в, казалось бы, уже знакомых произведениях?
У разных людей по-разному. Кто-то переходит на музыку как фон из-за умственной нагрузки, у многих музыка не главное в жизни — есть бытовые проблемы, работа, заботы. Кто-то же с годами глубже понимает музыку, лучше осознаёт её смыслы. Мне, например, нравится следить за новыми артистами через интернет, но их так много, что легко забыть названия. Восприятие музыки — особая символически-языковая реальность, на которую откликается душа.
Ты работаешь под разными псевдонимами. Как это влияет на самоощущение? Отражают ли они истинную сущность?
Не влияет. Это как носить одни и те же штаны изо дня в день. Иногда надо менять. У меня нет огромного гардероба, но хватает. Имя — всего лишь звук.
Ты называешь себя радиохулиганом. Что это значит?
В семидесятых, когда я учился в школе, в каждом доме была радиоточка. Она вещала с шести утра до полуночи. В определённые дни были технические перерывы с 12 до 16. Во время перерывов радиолюбители включали собственное вещание (естественно, это было не только нелегально, но и противозаконно) через специально сделанную для этого аппаратуру и крутили рок-музыку. Впервые я там услышал новые для себя вещи Supertramp, Deep Purple, Queen…
Радиохулиганство сегодня – вещь условная и я называю свои часы радиохулиганства в эфире таковым условно. Эти передачи дают некоторое освобождение от журналистских и обозревательских пут, возможность шутить и играть в кого-нибудь, но — не нарушая приличий, не говоря уж о законах.
Про твой «Меломановый роман». Что делает его романом, а не сборником эссе?
Это история моей жизни через музыкальные альбомы по годам. Работал над ним полтора года. Идея возникла в ковидную эпоху. Выложил главы в Живой Журнал, спросил читателей — им понравилось, поддержали. Собирал деньги через краудфандинг, 50% покупателей и один из «Генеральных спонсоров» — незнакомые люди. Для меня это арт-терапия: вспоминать знаковые альбомы жизни, которые были духоподъёмными и жизнеутверждающими.
«Меломановый роман» — это автопортрет через призму музыки?
Это и мой автопортрет, литературный. Динамика обычного жизнеописания, нон-фикшн.
Какие альбомы, не вошедшие в книгу, тебе особенно жаль, что не получилось включить, и почему?
Жалеть глупо. Жалость — плохое чувство. Нет никакого сожаления. Хотел приписать, но потом понял, что роман стал бы в три раза длиннее. Так случилось, что наиболее близкие, в свои годы соотнесённые с какими-то важными (на мой взгляд) событиями альбомы попали.
Роман — сборник пристрастных рецензий. Что важнее для музыкального критика: объективный анализ или личное эмоциональное восприятие музыки? Где граница между честной оценкой и субъективным вкусом?
Критику важно объективно подходить, но сердцу не прикажешь. Для меня неважно, популярен артист или нет, важнее то, как откликается мне его творчество. Мой вкус формировался на стыке 70-80-х. Для меня важно качество исполнения и масштаб полёта мысли. Умею отличить крутняк от пустышки. Субъективный вкус, конечно, никто не отменял и мне порой не нравится то, что реально круто и гениально.
Писал рецензии на музыку, которая тебе не близка? В чём сложность написания такой рецензии?
Как правило, не писал. Но всякое случалось. Если ты пишешь для СМИ, надо быть объективным, нужно понимать больше, чем чувствовать. Пристрастные рецензии — о тех альбомах, что произвели неизгладимое впечатление в разные годы жизни. Тут упор на чувства, мироощущение, созвучность музыки с жизнью.
Кроме музыки, чем ещё увлекаешься?
Мир есть моё развлечение.
Как менялось твоё понимание журналистской этики и ответственности с развитием технологий и медиапространства? Есть ли вещи, которые ты бы сегодня не стал делать или писать, по сравнению с началом твоей карьеры?
Не считаю это карьерой, это развлечение. Радиопередачу я делаю, потому что не могу иначе — это служение в силу естественной потребности, но не физиологической, а духовной. Не стану скрывать: слушательский отклик для меня важен — по мобильному ли телефону, через мессенджеры.
Сейчас слушатель избалован. Обозревателей – от талантливых до никаких, полно. Но твоя передача есть и занимает место в культурном пространстве только тогда, когда у неё есть равный по интеллекту слушатель. Многие сетуют на то, что я не выкладываю выпуски в архив. Чтобы слушатель мог послушать, когда ему заблагорассудится. Я считаю, что с годами выложить такой архив будет нормально. А сейчас – нет. Потому как даже закладки – это профанация. Не будут слушать. И это обесценивает мой труд, ибо выпуски тем самым повисают в пустоте. Есть время выхода – врубите приёмник. Часовой пояс не тот? Так себе отмазка. Когда я был простым советским (по статусу) антисоветским (по факту) школьником, мне хватало сил ночью дожидаться программы Севы Новгородцева. Для меня он — эталон радиоведущего. Выходила его передача с пятницы на субботу. Там, где я жил, она начиналась в 4 часа ночи, а в субботу с утра я шёл на учёбу к 8.00. Я вырос на его программах, и сейчас у меня есть возможность делать радиопередачу, которую транслируют две радиостанции, одна из них в FM-диапазоне в республике Алтай. Я делаю то, что мне самому слушать было бы в кайф, и делаю это (к сожалению) на уровне хобби. Мне это не приносит никакого дохода. Да, в этом есть эгоцентризм, эгоизм — если угодно, да будет так! Я этим занимаюсь просто потому, что не могу иначе — как писатель или поэт, который не может не писать, когда его посетила муза.
Что касается этики: с годами я стал более лоялен к тому, что не нравится. Потому как музыка – Главное! В заставке моей радиопередачи «Рациональное зерно» говорится: «Митяй Уранхай, радио «Рок На Бис» и Алтай FM.РФ представляют программу о Главном». «Главное» с большой буквы здесь — не пустое, а ключевое слово. Потому что для меня главнее музыки в этой жизни ничего нет.
Мы занимаемся этим от души и для души, но это не встречает государственной поддержки. В СССР была музыкально-обозревательская школа. Невелик был выбор, но какая-то капля информации о музыке просачивалась через тот же журнал «Ровесник» или через «Студенческий меридиан». Более объективную информацию мы могли взять только у Севы Новгородцева, который прекрасно вёл передачу, либо у Евгения Аронова на «Голосе Америки».
В Финляндии, в любом аэропорту, в зоне Duty Free можно обнаружить киоск с прессой, и там — музыкальные журналы со всей Европы. У нас все таковые — андеграунд на самоокупаемости. Музыка — большой пласт жизни, который через чувственную компоненту человека способен дополнять его целостность. Музыку слушает гораздо больше народа, чем читает литературу или смотрит кино.
В музыке работают тонкие магические механизмы, неподвластные науке. Недаром в древности ведьмы и шаманы совершали обряды и песни для привлечения духов, и это работало. Люди с развитием науки и техники стали всё объяснять только сухой точной наукой. Но есть моменты, которые науке неподвластны. Она ещё не дошла до того, чтобы объяснить моменты движения души, откуда берётся вдохновение у того или иного автора.
В мире, где всё стремится к скорости, Дмитрий замедляется, чтобы услышать музыку, понять её и поделиться с другими. И пусть его радиопередача не приносит дохода и не собирает стадионы слушателей, для него это — естественная потребность поделиться своей любовью к музыке с теми, кто готов услышать.
VK: https://vk.com/dayhardinrock?from=groups
Любовь Черенкова
Фото: из личного архива Дмитрия Кошелева, Михаила Грушина
