Сегодня у нас в гостях группа «Отава Ё» и её бессменный лидер Алексей Белкин. Фольклор — это живое народное творчество, которое веками передавалось из уст в уста, видоизменяясь и обогащаясь каждым новым исполнителем. О том, как Алексей пришёл к народной музыке и почему она остаётся актуальной в XXI веке, мы сейчас и узнаем
Алексей, здравствуйте! С чего начался ваш путь в фолк-музыке? Всегда ли это было вашим главным увлечением, или вы пробовали себя в других стилях?
Примерно в 1995 году я случайно попал на концерт петербургской фолк-группы Old Horned Sheep. Они играли ирландскую музыку — весело и очень зажигательно. К тому моменту я уже слушал каких-то отдельных исполнителей, так или иначе использовавших фольклорные мотивы в своём творчестве — Enya, Mike Oldfield. Но именно группа Old Horned Sheep во всём объёме продемонстрировала мне фольклорную музыку практически в чистом её воплощении: не рафинированные переработки, а прямо такой, какая она есть.
И это, конечно, произвело на меня настолько сильное впечатление, что дальше мой интерес к фольклору разных стран разгорался всё больше. Попробовать начать играть самому такую музыку было только вопросом времени. А так как я по большому счёту музыке нигде профессионально не учился, то, начав с фольклора, я уже никуда и не метался.
Несколько раз меня приглашали на запись в коллективы других музыкальных направлений, но это была, скорее, помощь друзьям, нежели свой большой интерес.
Что касается группы «Отава Ё» — то мы сразу собрались с конкретным намерением играть фолк, без каких-либо сомнений.
Какие аспекты фольклора различных народов вас больше всего вдохновляют? Как вы находите баланс, чтобы отразить их в своей музыке уважительно и достоверно?
Ну, основной аспект любого фольклора, конечно, то, что это абсолютно искренняя музыка, которая не стремится оседлать новомодные музыкальные тенденции или какие-либо популярные в данный момент веяния. Во всяком случае, до недавнего времени именно так и было. А дальше всё дело в отношении музыканта, степени его погружённости в материал и ответственности. Кто-то абсолютно вольно обращается с фольклором, кто-то, наоборот, во главу угла ставит своё понимание этнографической достоверности. Наш коллектив, судя по всему, балансирует где-то между этими полярными подходами. С одной стороны, нам важно сохранить то, из-за чего фольклор производит на нас такое сильное впечатление, те уникальные его признаки, которые так сильно нравятся, ну это я, наверное, прежде всего про себя говорю. А с другой стороны, мы к фольклору относимся прежде всего как к актуальной музыке. И не сильно ограничиваем себя в выразительных средствах. Грубо говоря, если мне кажется, что в какой-то песне уместна волынка или гусли, то я не пойду к этномузыкологам выяснять, насколько это традиционно именно для данного музыкального материала, но при этом, если будет выбор играть на русской волынке или галисийской в русской песне, то сегодня, скорее всего, я отдам предпочтение русской, однако тоже не обязательно на 100 процентов так.
По мне, задача у любого искусства — трогать душу. Пушкин очень точно сказал: «Чувства добрые я лирой пробуждал». Вот я готов подписаться под этим. По большому счёту, абсолютно неважно, каковы были твои мотивы, инструменты и подход к созданию твоей музыки — если она трогает людей, то всё правильно и всё имеет смысл. Если же нет, то никого не будет волновать, насколько ты этнографически достоверен или насколько новаторский подход ты применил. И то, и другое имеет право на существование, но лично мне этого мало, чтобы заниматься музыкой.
Ну и, наверное, самое главное — чем дольше ты занимаешься фольклором, тем глубже он в тебя проникает и оказывает влияние на то, какая музыка у тебя получается. Если ты по-настоящему глубоко изучаешь, к примеру, корневые этнографические русские наигрыши, умеешь их играть, знаешь большое количество вариаций, то в какой-то момент ты запросто можешь придумать свою вариацию, которая будет соответствовать всем этнографическим канонам. Так действует фольклор.
Надо отдавать себе отчёт в том, что народная музыка не так давно стала жанром. Раньше, условно, до XX века, она была частью жизни большинства людей нашей страны. Никому не требовалось пояснять, зачем и почему поётся та или иная песня. Сейчас же эта информация зачастую неизвестна и самим исполнителям.
Насколько важен для вас сбор фольклорного материала? Приходится ли ездить по городам и селам, и если да, то какие интересные истории или находки связаны с этими поездками?
Несмотря на то, что народных песен много, поиск нового материала — важный этап нашей работы. Не каждая песня подходит нам, не каждой песне подходим мы.
Мы никогда не ездили в фольклорные экспедиции просто по той причине, что наш путь в фольклор шёл не через образовательные учреждения, а через собственный интерес, пришедший в уже достаточно взрослом возрасте, когда уже и ездить-то особо было не к кому. Лично я музыкой занялся достаточно поздно — в 24 года. Это было время появления интернета и появления открытого доступа к большому количеству этнографических материалов прямо в сети. Поэтому какие-то песни я находил среди этих записей, какие-то приходили через знакомых музыкантов, какие-то — в этнографических книгах. Острой необходимости ехать в экспедицию именно за материалом у нас не было.
Однако играть на гуслях, к примеру, я начал после знакомства со своим тестем — замечательным латышским музыкантом Марисом Муктупавелсом, который в своё время учился играть на гуслях у нашего русского гусляра Владимира Ивановича Поветкина, к которому он ездил в Великий Новгород ещё в восьмидесятых годах прошлого века. Вот так и действует традиция: она сводит зачастую абсолютно разных людей друг с другом и с помощью них передаёт знания.
Как бы вы определили понятие «фолк-индустрия» сегодня? Какую роль вы видите в ней для себя и своего творчества?
В словосочетании «фолк-индустрия» в условиях нашей страны, как мне кажется, слово «индустрия» слегка не соответствует текущей действительности. То есть, фолк есть, а индустрии для него по большому счёту пока нет. Важный момент — я говорю про независимые фолк-коллективы, типа нашего, которые не находятся на балансе какого-либо гос. учреждения, а существуют, грубо говоря, сами по себе, и работают по принципу полного хозрасчёта.
На данный момент, несмотря на все попытки поддержки фольклора, фолк-музыканты в нашей стране находятся за периферией настоящего интереса публики. То есть сам фольклор не является настолько притягательным жанром, чтобы было достаточно на афише написать «концерт народной музыки», и был бы аншлаг. Такого, конечно же, не происходит.
Но отдельным коллективам иногда удаётся привлечь к себе внимание, и у них появляются свои верные слушатели, которые с удовольствием приходят на их концерты. Я, наверное, всё-таки могу к этим группам отнести и наш коллектив. Последние лет 10 на наши концерты приходит достаточно большое количество людей. В Петербурге и Москве это может быть и 1000 человек, что для фолк-группы очень даже неплохо.
Дальше возникает, конечно же, вопрос: достаточно ли этой публики в регионах для того, чтобы ездить по нашей большой стране и играть в различных её уголках так, чтобы такие поездки были бы рентабельными. И тут мы как раз подходим к вопросу фолк-индустрии.
Если честно, то нам непросто найти подходящие места для выступлений. До недавнего времени вариантов было совсем немного — рок-клубы, пивные рестораны и иногда концертные залы, которые периодически осмеливаются делать концерты фолк-групп. Постепенно в разных городах появляются Дома Народного Творчества, которые проводят концерты профильных коллективов. Некоторые из них даже имеют возможность пригласить и оплатить приезд иногородних фольклорных групп.
За последние несколько лет появилось достаточно большое количество фестивалей, которые позиционируют себя как фольклорно-этнические. Иногда филармонии в регионах пускают к себе фолк-артистов. Но каждый раз надо прямо очень сильно постараться, чтобы это произошло. Изменения, к счастью, есть, но всё происходит очень неторопливо.
Наверное, можно ещё сказать про цифровые площадки, где можно смотреть клипы и слушать музыку. В нашем случае именно они и стали той соломинкой, что помогла нам выбраться из фольклорного «гетто». При этом количество прослушиваний на стримингах у фолк-групп почти всегда скромное (особенно в сравнении с по-настоящему популярными артистами), а вот количество просмотров клипов — у кого как. В основном цифры тоже достаточно скромные, и, вероятно, наш коллектив идёт здесь в авангарде со своими десятками миллионов просмотров клипов. Что, однако, не тащит за собой весь жанр.
Одним словом, формирование фолк-индустрии нам ещё только предстоит. Но до тех пор, пока различные музыкальные премии будут продолжать игнорировать вполне состоявшийся жанр «народная музыка», а радиостанции избегать ставить народные песни, шансов, что ситуация выправится, немного.
Что можно сделать в данной ситуации? Первоочередное — по всей стране создать сеть фольклорных центров, которые бы работали с корневым фольклором и современными коллективами, занимающимися актуализацией фольклора. В этих центрах обязательно должны быть концертные залы на 300-500 человек, в которых бы на регулярной основе проводились бы концерты фолк-коллективов различной направленности, а также танцевальные вечорки (грубо говоря, мастер-классы по парно-бытовым танцам). При этих фольклорных центрах возможно проведение больших профильных фестивалей, которые будут помогать привлекать новую аудиторию. Это очень жизнеспособная модель, которую я наблюдал неоднократно в различных странах. Да, она требует финансирования, но если мы хотим, чтобы ситуация выправлялась, то просто необходимо знакомить людей с актуальными проявлениями фольклора.
Наша же роль во всём этом — демонстрация того, что можно играть народные песни так, что они с одной стороны будут оставаться, по сути, народными, но при этом будут звучать понятно для городского жителя.
В вашем репертуаре есть и православные композиции. Что побудило вас обратиться к этой тематике?
Задачи любой ценой ввести в свой репертуар православные песни у нас не было.
Но так как, к примеру, рождественские песни являются важной частью корневого фольклора нашей страны, то вопрос их появления в нашем репертуаре был просто вопросом времени.
Более того, мы, как музыкальный коллектив, относимся к этим песням прежде всего как к удивительному музыкальному наследию. Это очень особенные песни, прежде всего, в музыкальном плане. Они очень красивые.
В своё время наш английский промоутер, который помогал нам с организацией концертов за границей, признался мне: «Ты знаешь, Алексей, я совершенно не религиозный человек, но из всего того, что вы сделали, мне больше всего нравится ваш именно рождественский альбом».
Так что можно не быть воцерковлённым православным христианином и вполне себе наслаждаться красотой этих песен.
Ваша песня «У лукоморья» отсылает к сказкам Пушкина. Почему вы выбрали именно это произведение и что вас в нём вдохновляет?
Песня «У Лукоморья» появилась у нас не просто так, а по поводу.
Наша знакомая, Светлана Озерская — замечательный театральный режиссёр, с которой мы много лет сотрудничаем, — однажды попросила нас записать для неё музыкальное оформление для детского кукольного спектакля «Сказка о попе и работнике его Балде». Это был как раз юбилейный год — 225 лет со дня рождения Пушкина, — и по всей стране в большом количестве театров ставили его произведения.
Стихи Пушкина обладают особыми свойствами, поэтому мы решили попробовать какое-нибудь его каноническое произведение положить на музыку и сделать песню. Первое, что пришло на ум, было стихотворение «У лукоморья дуб зелёный». Мы нашли подходящую фольклорную мелодию, на которую этот текст ложился абсолютно идеально, и текст заиграл новыми красками.
В спектакле эта песня оказалась крайне уместной. И нам самим она настолько понравилась, что мы решили взять её в репертуар. Редкий случай, когда на фолк-концерте даже случайный зритель знает текст песни целиком.
Как вы считаете, со временем ваш творческий стиль претерпел изменения? Если да, то что повлияло на эти перемены?
Ну конечно же, мы взрослеем и естественным образом меняемся — так же меняется наша музыка и наш подход к ней. Неизменным остается только базовый принцип, потому что от себя не уйдешь. Нам всё так же нравится напористая подача и богатое инструментальное сопровождение.
Кто-то думает, что мы играем русскую музыку по-кельтски. Это не совсем так. Просто мы играем её со всеми доступными нам средствами выразительности.
К тому же, я думаю, мы просто стали более матёрыми — в том плане, что наша квалификация как группы вышла на другой уровень. Если раньше, когда мы играли на улице, нашей задачей было просто сыграть всем вместе какие-нибудь всем нам известные мелодии так, чтобы это было убедительно и зажигательно, то сейчас задачи стали более широкими, и одной зажигательной убедительности нам уже маловато.
По сути, это просто естественный процесс, естественные изменения. Это даже видно по нашей сценической одежде: шапки-ушанки и майки уступили место сначала сельской одежде, а затем — вообще строгим ретро-костюмам. При этом мы ни от чего не отказываемся. Просто в какой-то момент ты понимаешь, что вот именно так тебе сейчас комфортно выступать, и именно эта одежда больше соответствует тому, что мы транслируем со сцены в зал.
Мне кажется, что это даже и объяснять не нужно — тут всё очевидно.
Что для вас самое сложное в творческом процессе? С какими вызовами приходится сталкиваться чаще всего?
Один мой знакомый сказал, что лучше не снимать хорошие клипы, потому что каждый следующий будет снять всё сложнее и сложнее. Тем самым он описал главный страх любого творца — перестать соответствовать самим собою же заданной планке качества.
И это отчасти имеет место быть: в какой-то момент ты понимаешь, что даже твои собственные внутренние ожидания уже более высокие, нежели они были раньше. Если делается новая песня, то хочется, чтобы она была как минимум не хуже предыдущей. Если снимается клип, то он должен быть не менее интересным, чем всё то, что было до него.
Это непросто. Поэтому мы не можем похвастаться частыми релизами. Мы всегда достаточно долго работали и над песнями, и над видео. Внутренний барометр качества не позволяет нам торопиться.
Мне кажется, что это достаточно прагматичный, но в случае с творчеством всё-таки самый правильный подход к делу. Грубо говоря — поспешай медленно.
С ужасом представляю себе ситуацию, когда музыканту нужно выпускать по альбому в год. Прекрасный творческий процесс превращается в безумную гонку. Мне лично такой подход совсем не близок.
Насколько важно для вас находить баланс между творческой самореализацией и коммерческим успехом? Как вы решаете эту дилемму?
У нас как-то особой дилеммы никогда и не было, так как всё время, что существует наш коллектив, у нас всегда была возможность делать то, что мы сами хотим, и зарабатывать именно этим — без каких-то «прогибов» под кого-либо. Мы всегда сами решали, что нам делать и куда двигаться.
Как-то ещё много лет назад мы поняли, что коммерческий успех — это неплохо, но не любой ценой. Можно долго рассуждать, что допустимо, а что нет, где та грань, когда артист идёт на поводу у слушателя. Тут я ничего нового не скажу — всё и так понятно; каждый решает это в меру своей испорченности.
Я лично абсолютно уверен, что можно заниматься творческой самореализацией и при этом иметь возможность обеспечивать себя и свою семью всем необходимым.
С народной музыкой, конечно, есть своя специфика, особенно в нашей стране. Как я уже сказал выше, фолк-индустрия у нас находится в зачаточном состоянии, поэтому коммерческий успех крайне сложно прогнозировать. Но мировой опыт говорит, что примеров коммерческого успеха среди этнических музыкантов достаточно много — я лично знаю нескольких.
Какие ближайшие планы?
В планах — выпуск новой песни и студийного видеоклипа на неё. Это будет совместная песня с одним очень уважаемым фольклорным ансамблем. Скажу честно: именно с этой песни в конце девяностых я по-настоящему полюбил русский фольклор, и долгие годы мне хотелось, чтобы эта песня всё-таки появилась в нашем репертуаре.
В прошлом году мы её записали; в процессе записи я снимал музыкантов на студии, из чего впоследствии удалось смонтировать видеоролик, который тоже получился вполне себе неплохим и отражающим процесс того, как мы работаем на студии.
Помимо этого, мы планируем выпустить видео-концерт, который мы сняли пять лет назад — достаточно долго монтировали, и который получился на редкость красивым.
В апреле выйдет новый кукольный спектакль с нашей музыкой, которую мы делали специально для театра.
Также в данный момент мы заканчиваем работу над новым студийным альбомом, который делался в коллаборации с бенгальскими музыкантами и, который, с одной стороны, достаточно сильно будет отличаться от того, что мы делаем обычно, но при этом это будет всё та же «Отава Ё» — только с индийскими специями.
Мы благодарим Алексея за эту искреннюю и глубокую беседу. Желаем группе «Отава Ё» неиссякаемого вдохновения в поисках старинных напевов и новых творческих открытий, которые продолжат согревать души слушателей по всему миру.
Марианна Ковальских
Фото: Николай Бируля, Мария Ларионова, Маргарита Черкасова, Сергей Дурноглазов, Максим Дроздов, из личного архива Алексея Белкина
